Если хочешь понять, что у тебя творится в голове, в сердце, — читай и слушай классиков. С женщинами знаете что самое страшное? С одной и той же женщиной в разных ситуациях чувствуешь себя по-разному. Сегодня: хорошо невероятно. Завтра: противно. Послезавтра: опять хорошо. А через две недели: кто это такая, зачем мне все это?
Человек должен быть солидным в своем ожидании жизненного успеха. Не нужно метаться. Дети запоминают не слова — они запоминают поступки. Если целый час читать ребенку лекцию, а потом перед ним высморкаться, то он запомнит только, как вы сморкались. Ты не звезда. Звезда — это шар раскаленного газа.
Браться нужно только за то, что тебя пугает. Иногда быть частью великого лучше, чем просто быть великим. Не иметь никаких планов — это тоже план. Люди слишком много времени тратят на то, чтобы быть лучше, чем другие. Очень легко превзойти кого-то в чем-то. Очень трудно побороть что-то внутри себя. Не надо путать идеи и их интерпретации.
Я не могу и не хочу притворяться обычным человеком, как это делают многие рок-звезды. Сама идея того, что богатые музыканты изо всех сил пытаются доказать, что они просто обычные люди, вызывает ступор. Это очень болезненная штука: доказывать, что ты такой же, как все, будучи внутри надменным и горделивым. Поэтому я и не играю в обычного человека и не пишу для обычных людей песен. Я не верю во вдохновение. Я верю в то, что творчество — это работа. Гениальные вещи — это, прежде всего, усидчивость. А вдохновение — это странное переоцененное явление, которое, как мне кажется, существует лишь для того, чтобы списывать на его отсутствие то, что на самом деле является отсутствием таланта и работоспособности. Ты должен быть безжалостен к тому, что написал. Иначе у тебя не будет никакого права относиться к своему творчеству хорошо. Если ты не можешь занести скальпель над своими произведениям, то они всегда будут оставаться чудовищными уродцами, покрытыми бородавками и окостенелыми наростами. Когда я задумываю песню, в которой должно быть пять строк, я пишу двадцать и даже больше. А потом беру в руки самый страшный секач и начинаю отрубать все лишнее. Конечно, прольется кровь. Но только так ты получишь то, что действительно нужно.
Есть два пути взросления: начинаешь больше слушать себя или начинаешь больше слушать других. Известность — это всегда сделка с дьяволом. Причем ты расплачиваешься не только душой, но и своей личной жизнью. Журналы — это вонючее дерьмо. Это мерзость, полная отвратительной грязи, порождающей зависть, и делающий ее притягательной. Это вещь, которая будоражит людей лишь для того, чтобы потом они чувствовали апатию и обиду. Журналы — это фантазии ничтожеств, проданные втридорога оболваненной публике. В сегодняшних войнах не осталось морали. Совершенно ясно, что человечество спустилось на самые низшие ступени упадка и угнетения.
Быть музыкантом очень легко. Мой дом полон музыкальных инструментов. И он всегда наполнен музыкой. У многих из нас есть чокнутые родственники. А некоторые из нас в глазах своих родственников — сами чокнутые. Мы испортили нашу планету из жадности. В известном смысле что-то делать на этой планете настолько поздно, что мне важнейшими кажутся самые простые вещи, такие как беседа, или прогулка с кем-нибудь, или манера определенного облака проплывать мимо. Мне плевать, как я выгляжу. Живу, как живется, и придерживаюсь чего-то типа морали. Мне нравятся безумцы и бродяги. Тебе самому ни за что не определить, чего ты стоишь на самом деле. Уверенность в себе — это часто большая глупость. Только дураки не сомневаются. Состояться — значит получать деньги за то, что ты умеешь делать хорошо. Вот золотые слова, которые я готов повторять молодым пацанам: нельзя всю жизнь делать карьеру. Не важно, каких высот ты достиг. Да будь ты хоть Брэд Питт, однажды ты сдуешься, и это неизбежно, как смерть и налоги. Я уже давно смирился с тем, что в будущем все будет только хуже, но почему-то продолжаю возмущаться и критиковать. Наверное, для очистки совести.
Чтобы быть справедливым, нужно для начала быть добрым. А быть добрым — это значит понимать, что все люди ошибаются. Семья — это либо постоянный саботаж, либо надежная опора. В последнем случае тебе очень повезло. Что бы ты ни придумал, всегда найдется тот, кто уже делал это до тебя. Так что главное — сделать это лучше. Свобода человека остается неполной до тех пор, пока его потребностями управляют другие. Раньше я любил лето, но потом понял, что лето может быть в любое время года, были бы деньги. Теперь я люблю деньги. Лучшие вещи находятся рядом: дыхание в ноздрях, свет в глазах, цветы под ногами, заботы в руках, дорога перед тобой. Имея это, не нужно черпать пригоршнями звезды. Просто делай то, что предлагает тебе жизнь. Простые дела и простой хлеб — лучшее, что может быть. Счастлив тот, кто хорошо жил, часто смеялся и много любил.
Позволь любому человеку говорить достаточно долго — и у него появятся последователи. Святые — это грешники, которые не остановились на достигнутом. Когда ты женишься, ты уже ничего не можешь сделать для себя — даже самоубийства. Лучше быть глупым, чем мертвым. Очень сложно быть разрушителем морали в мире, где морали не осталось. Когда ты становишься знаменитостью, все вдруг начинают дарить тебе всякие штуки, и ты вроде благодаришь их, а сам думаешь: «Какого черта, где вы все были, когда я себе даже поездку на автобусе позволить не мог?» Все кругом психи, все. А тот, кто считает, что он не псих, псих вдвойне, потому что занимается самой большой нелепостью в мире — доказывает, что он не псих.
Так сложно сесть и написать хороший сценарий. Так просто сидеть на заднице и все критиковать. Я неплохо готовлю, но я никогда не готовлю для себя. Готовить для себя, как мне кажется, это вершина эгоизма. Когда я один, я просто покупаю что-то навынос, но я получаю истинное наслаждение, когда мне предоставляется шанс готовить для других.
Казалось бы, эта фигура не может существовать. Но стоит добавить восприятие, ограниченное пространством и временем, и в локальном смысле реальность объекта не ощущается противоречивой. Ничего не напоминает? Например, замкнутость времени и пространства. Отсутствие начала и конца, но одновременно измеряемую конечность.
